galina6111 (galina6111) wrote,
galina6111
galina6111

Category:

НА ОХРАНЕ КОТ БАЮН. ПЕРВАЯ ЖЕРТВА

               

                                                                            Узнали ?

Я - Кот Баюн.
Пока Яга и Ёшкин Кот в командировке,буду на хозяйстве.
В разведку не хожу,тягой к науке не отмечен...По охране  буду.
Людей люблю !
Официальный кот - людоед  https://ru.wikipedia.org/wiki/Кот_Баюн

Забрёл к нам Добрый Молодец.Юноша томный,со взглядом горящим :

                                           


Меня он сразу не заприметил.По избушке шарить начал.Последних вшей начал по карманам распихивать ЕЩЁ РАЗ О ПРИШЕЛЬЦАХ - ОККУПАНТАХ И ПАРАЗИТАХ. РАЗВИТИЕ ТЕМЫ. Часть 2
О  МЕРЗОСТЯХ  ЖИТЕЙСКИХ  -  ВШАХ. http://galina6111.livejournal.com/24470.html

Тут то я его по шапке железной и охреначил.
Радость то какая! Обед сам пришёл!

Пошарил в карманах - а у него грамотка от Ёшки охранная !
Ну ё-моё ! Соавтор Ёшкин - vokiturk !

Вот не пруха - не везуха !
Мало того,что сожрать низзя,ещё и рукопись свою  припёр!
Папиросы он Ёшкиному Коту,видите ли,принёс.Под чуйскую анашу.
Не знал,что у Яги я за литконсультанта буду.

Папиросы у него отобрал - ему всё равно без надобности.И раз уж  меня  ничем по незнанию не подогрел -
отдаю его рукопись вам,Ёшкины читатели, на растерзание!

 http://vokiturk.livejournal.com/3788.html

Не курю!





Я решил поведать о данном случае или вернее эксперименте из моей армейской службы, чтобы посмотреть, стоит ли начинать писать полноценную книгу, повествующую о моём нетривиальном опыте пребывания в стройных рядах нашей доблестной армии. Этот случай-эксперимент – один из многих, которые я проворачивал в течение 368 дней пребывания по ту сторону забора. Я решил поделиться именно им, потому что, как мне кажется, он отражает многие грани изрядно покарябанного наждачкой псевдо-бриллианта вооруженных сил, которые в свою очередь отражают всё наше общество в целом. И так, рассказ:


Не курю!

Существует десяток негласных типов деления солдат по ту сторону забора. Один из них целиком и полностью основан на традиционном и можно сказать основополагающем источнике пополнения бюджета нашего государства, а именно потреблении согражданами табачных и ликёро-водочных изделий.

Если брать во внимание, что откровенные «фабрики по утилизации спирта» в лице солдат, хоть и встречаются довольно часто, их братство не идёт ни в какое сравнение с братством «ходячих фильтров», как я называю всех без исключения курильщиков. Поэтому проблема выпить в армии не стоит настолько остро, как проблема покурить. К счастью я не примыкал ни к тем, ни к другим, что облегчало мне существенно армейскую жизнь, если смотреть на неё именно с этой стороны.

Сигареты в армии – аналог денег, их тяжело, но можно достать, поэтому счастливый обладатель пачки всегда находится под самым пристальным вниманием окружающих. Временами я пользовался этой слабостью большинства для достижения некоторых своих «корыстных» целей, но это тема отдельного разговора. В общем, сигареты в армии – зло, а зла, как говорится, всегда не хватает.

Была зима, точный месяц не помню, по-моему, начало февраля, было холодно и тупо, как всегда по ту сторону забора. После каждого приёма пищи все без исключения собирались в импровизированных беседках-курилках, понятно для какой цели. Единицам некурящих приходилось стоять в стороне и ждать пока абсолютное большинство не получит свою дозу никотина, которая, к слову говоря, всегда была убога. Так как сигарет было меньше, чем мало, среди парней практиковалась передача эстафеты, одну сигарету могли «вдыхать» от двух до четырёх горе-человек. Выглядело это со стороны глупо и противно, но со временем ко всему привыкаешь.

Закончив перекур, все как оголтелые неслись в казарму, в дверях вечно образовывалась людская пробка и практически давка, но к счастью некурящие успевали проскочить среди первых и нас эта напасть довольно-таки редко касалась.

Сразу после перекура, все без исключения приступали к поиску очередной спасительной сигареты, это как, если бы спящего укрыть треугольным одеялом, этакий вечный двигатель, а в армии вечный поиск, поиск своей, и не очень, никотиновой «дозы». Со всех сторон вечно слышны одни и те же вопросы: «Есть курить? Давай покурим?»

«Давай покурим…» – эти слова вгрызлись в самую подкорку головного мозга, чисто армейская фраза, ключ ко всем воспоминанием о мучительно бесцельно прожитых днях, самый короткий гимн, успешно конкурирующий в армии с официальной «песней» нашего государства. И этот гимн мне пели ежедневно и помногу раз. Может всё дело в моём возрасте, так как отдавать непонятные долги своей родине я направился только после института, или же всё дело в щетине, которую я отваживался постоянно носить, не знаю, но факт остаётся фактом, вопросы про сигареты меня постепенно и основательно… надоели.

Однажды после завтрака мне умудрились задать один и тот же вопрос более десяти раз, и я, наконец, решил, что если будет продолжаться в том же духе, я или сам закурю, или эти нехорошие сигареты начнут мне сниться по ночам, оба варианта меня не особо-то и радовали. Поэтому придя в казарму, я принялся за то, что впоследствии меня впервые прославило на всю нашу немаленькую часть, громко и основательно прославило…

Я уселся на стул и начал думать. Нужно было раз и навсегда отсечь у окружающих желание теребить мои ржавеющие нервы. Причём нужно было сделать так, чтобы меня даже перестали провоцировать, задавая стандартный перечень вопросов, который был записан у каждого солдата на уровне подсознания. Как это сделать?..

Я сидел и думал, думал и сидел, пока меня наконец-таки не осенило. Так как со времени попадания в армию процесс «осеняния» или «осенивания», в общем, вы меня поняли, происходил достаточно редко, я вцепился в возникшую идею и приступил к её активному и беспощадному воплощению в суровые реалии армейской жизни. Я взял свой бушлат (куртка по-армейски) и положил его на стол.

«Бушлат у меня был старого образца – флора (этакие кляксы на матерчатом материале и огромный воротник под мех, тёплый, но тяжелый), так как бушлаты нового образца – пиксельные меня совсем не вдохновляли (современный искусственный материал в маленьких точках-квадратиках, безумно продуваемый, промокаемый, холодный и воруемый)»

Почесав то место, где у солдат обычно находится шапка (а не то, на котором солдаты обычно сидят, не надо мне), я приступил к модернизации своего зимнего гардероба. Достав ручку из бездонного солдатского кармана, я вздохнул и начал осквернять одну из многочисленных святынь безумного культа военной формы одежды.

Расправив клапан левого нагрудного кармана, я с осторожностью и усердием недохудожника вывел последовательно шесть букв и один восклицательный знак, которые сложились в итоге в вопиюще красивое – «НЕ КУРЮ!» на моей широкой и гордой, в будущем сержантской, груди. Закончив наносить «тату» на свой теперь уже модный бушлат, я призадумался. Вроде вблизи должно быть отчетливо видно, а вот с далека вряд ли, а это не есть хорошо. Удостоверившись в своих догадках, я извлёк из шкафа чёрную нитку с иголкой и как можно жирнее строчкой прошил уже нанесённую чернилами надпись. Воплотив задуманное, я восхитился полученным результатом. Надпись получилась на загляденье, чёткая, жирная, чёрная, яркая, блеск одним словом! Пока я наслаждался проделанной работой, где-то вдалеке прозвучал грустный призыв дневального на обед. «Вот он – мой звёздный час!» – подумал я и спешно накинул на плечи бушлат.

Что удивительно, до самого захода в столовую никто не обратил ни на меня, ни на послание моего модного бушлата ни малейшего внимания. Видимо все замёрзли, и никому не было дела ни до чего, кроме как побыстрее добраться до столовой и согреться горячим подобием капустного супа. А вот при входе…

При входе в столовую, а если быть точным при вбегании в оную, так как по армейским правилам в неё почему-то можно только вбегать, меня остановил дежурный по части – капитан, который по традиции контролирует запуск голодного личного состава в обитель капусты, разбавленного до безобразия чая и волшебных микро-кусочков сливочного масла.

Недомайор удивлённо смотрел на мою грудь, затем мне в глаза, на грудь – в глаза, пока, наконец, к моему великому облегчению, не разразился истинно конским ржанием.

– Ну ты даёшь, солдат! – заливался он. – Что, в конец задолбали?!

– Так точно, – выдавил я из себя, так как его реакция меня, мягко говоря, удивила.

– А-ха-ха-ха-ха! Ну ты, блин, даёшь! Иди уже давай!

Недомайор похлопал меня по плечу, и я облегчённо зашёл-таки, наконец, в столовую.

С тех пор каждый, кто подходил стрелять у меня сигарету, и открывал уже было рот, чтобы вывалить заученную фразу, видя мой кивок в сторону кармана, заливался безудержным хохотом.

Неожиданно для себя я прославился на всю нашу часть, некоторые даже подшучивали надо мной, засовывая сигареты в мой «татуированный» карман, а я, в общем-то, и не противился этому, сигареты я менял на жменьки леденцов или любые другие сахаросодержащие эквиваленты, с которыми, как и со всем остальным, в армии всегда достаточно туго. Данная «вакханалия» продолжалась добрые девять с половиной дней, пока наш взвод не вызвал к себе на ковёр командир батальона…

По традиции в батальоне у каждой роты, отдельного взвода и даже у некоторых особо отличившихся солдат, есть своя собственная закреплённая за ними приказарменная территория, которую все вышеперечисленные обязаны ежедневно убирать и содержать в идеальном порядке. Наш отдельный медицинский взвод, в котором я имел неосторожность служить, не был исключением из этого «горячо любимого» солдатами правила, только наша территория была не совсем такая, как у всех.

За ротами и остальными отдельными взводами были закреплены определённые площади земли – асфальт, клумбы, футбольная площадка, курилка, но всё это относится к разряду территории, к разряду земли, а за нами же, за доблестным медвзводом, была закреплена… стена. Да-да, именно стена! Она была огромна, окутана сверху клубками колючей проволоки и проходила позади нашей казармы по всей её длине. Нашей задачей было содержать её в целости, сохранности и чистоте. Каждое утро мы выползали на улицу и топали её ремонтировать, потому что каждый день в одном и том же месте, одни и те же солдаты и офицеры вечно снимали или рвали, служащую защитой от проникновения в нашу часть ворогов-террористов, колючую проволоку.

В тот злополучный день мы, как обычно, выползли на улицу и побрели за казарму. Но в тот злополучный день, как на зло, было очень холодно, а отмораживать себе руки никто не горел желанием, поэтому мы вышли и просто постояли минут пятнадцать, кто куря, кто болтая, в общем, сделали вид, что усердно поработали.

После завтрака мы, как всегда, лениво брели к казарме, как неожиданно к нам подбежал один из писарей комбата и громогласно объявил, что его господин вызывает нас на ковёр. Мы, скрипя зубами и ожидая «казней египетских», поспешили всем взводом в казарму. Поднявшись на второй этаж, где находился кабинет командира нашего батальона, мы, как подобается, выстроились в шеренгу и молча стали ожидать своей участи. Я же решил перестраховаться и заправил клапан кармана, со ставшей уже знаменитой надписью, в этот самый карман, от греха, как говорится, подальше. Минут через пять из кабинета вышел подполковник и окинул нас пронизывающим и уничтожающим взглядом.

– Где ваш командир? – прогремел комбат.

– Товарищ полковник, товарищ лейтенант сейчас в наряде по комендатуре, – выдал скороговоркой ЗКВ.

– Кто из вас – заместитель командира? – снова прогремел комбат.

– Я, товарищ полковник, – сделал шаг и вышел из строя наш ЗКВ.

Комбат окинул крепкого паренька оценивающим взглядом.

– Какой приказ сегодня был дан вашему взводному? А?

– Не могу знать, товарищ полковник, – уже явно потухшим голосом протараторил ЗКВ.

– Я лично приказал вашему лейтенантику, чтобы сегодня забор привели в идеальный порядок!

– Виноваты, товарищ полковник!

– Скажите спасибо вашему командиру, теперь у вашего взвода будет личный наряд по охране забора, в бронежилетах, касках и с автоматами! Вам всё понятно???

– Так точно! – чуть ли не прокричал ЗКВ.

– Вы что тут, совсем что ли охренели??? – протрубил комбат уже всему взводу.

– Так точно! – прогремели мы хором.

– Тяжёлый случай, – вздохнул комбат, покачал головой и медленно пошёл вдоль взвода, пристально осматривая внешний вид каждого бойца.

Дойдя до меня, он остановился и пристально поглядел мне в глаза. Мы уже с ним пересекались до этого дня и ни один раз, так что он меня «любил» и помнил, причём очень хорошо помнил, к моему огромному и постоянному сожалению…

– Профессор! – с лёгкой иронией в голосе сказал на повышенных тонах комбат.

– Я, товарищ подполковник! – выдал я, не подумав.

«В армии есть такое негласное правило, всех подполковников принято величать просто полковниками, это считается некой традицией, а на самом деле это всего лишь подхалимство и чистой воды банальная, что называется, лесть»

Комбат изменился в лице, он явно не ожидал чего-либо подобного, тем более от меня. Он еще раз окинул меня уничтожающим взглядом, и этот самый взгляд остановился на моём горе-кармане.

«Мда... – подумал я. – Шоу начинается!»

– Почему форма не… – комбат принялся выковыривать клапан кармана из кармана и тут вдруг онемел на полуслове.

Я ясно видел, как его зрачки расширяются, как говорится, в «реальном времени».

– Не… курю?.. – комбат явно был в шоке.

Подполковник яростно-непонимающим взглядом вонзился мне в лицо.

– ЭТО ЧТО ЗА ХРЕНОТЕНЬ??? – полетели слюни в мою физиономию.

Комбат схватил клапан кармана в свой огромный исполосованный шрамами кулак и как дёрнет! Я чуть было не потерял равновесие, меня аж повело. Но карман оказался крепким орешком, не зря бушлат ещё во времена СССР сшили, не зря! Возмутившись ещё сильнее, комбат схватил меня одной рукой за грудки, а второй уже за злополучный клапан и снова как дёрнет! Дёрнет! Дёрнет! ДЁРНЕТ! Я уже думал, что он скорее мне сердце вырвет, чем этот добротно пришитый клапан кармана! Но, к счастью, после пятой попытки, раздался долгожданный треск, и «татуированный» клапан, наконец, отделился от места своей дислокации.

Комбат яростно смял огрызок ткани в своем мощном кулаке, не менее яростно пронзил меня взглядом и швырнул огрызок мне под ноги.

– У тебя десять минут, Профессор, чтобы пришить его на место! Десять минут!!! – уже без попытки сдержаться заорал на меня комбат.

– Есть! – вскрикнул я, быстро поднял «Не курю!» с холодной плитки бетонного пола, и как ошпаренный бросился вон с этажа.

Помню, прыгал через несколько ступенек, потом нёсся в свой кубрик. Прибежав, нырнул сразу в шкаф с бушлатами-подменкой. Как назло, в моём бушлате помимо надписи, уже на тот момент бывшей надписи, была ещё одна особенность, которая всем без исключения бросалась в глаза – яркий фиолетовый воротник. Такой воротник во всей части был только у меня, так что идея нацепить на себя другой флоровский бушлат отпала сразу же, как и появилась. Оторвав клапан со старого бушлата, я стремглав бросился его пришивать. Когда более-менее адекватно подлатал свой горе-бушлат, я взглянул на часы, прошло уже двадцать с лишним минут... Осознав, что в любом случае опоздал, я расслабился и уже не спеша побрёл к комбату, морально готовясь к экзекуции, хорошей такой и долгой экзекуции, которую я, в общем-то, надо признать, заслужил.

Поднявшись на второй этаж, я собрался с духом и постучал в кабинет комбату.

– Да! – раздался из-за двери всё ещё разгорячённый голос комбата.

– Товарищ полковник, рядовой…

– Сторожи мою дверь! – оборвал меня командир батальона.

– Есть! – как можно громче выдал я и встал по стойке смирно рядом с этой самой дверью.

Дневальный, стоящий на тумбочке, молча хохотал и хватался за живот. Я лишь развёл руками, говоря ему этим, что лучше уж так, чем бегать вокруг плаца в бронежилете и противогазе. Хотя… кто его знает…

Я простоял так около сорока минут и пропустил из-за этого обед. А какие запахи доносились из кабинета, м-м-м, по мне так – адское наказание! Наконец скрипнул ключ в дверном замке, и на волне безумно вкусных запахов из кабинета вывалился командир батальона. Окинув меня взглядом и проверив на прочность пришитый намертво клапан кармана, он, наконец, взглянул мне в глаза и довольно произнёс: «Так-то лучше!»

Когда комбат вернулся в свой кабинет, я облегчённо выдохнул. Обед-обедом, но, по крайней мере, стирать свою форму было не нужно, а это уже огромный такой по армейским мерам плюс.

26.02.2013






Пришлось  отпустить.Вместе со вшами.
Он всё плакал и рвался ! На конкурс ему наддда !Выиграть он его мечтает,видите ли!
Как такого жрать?В соплях !
Да и с другой стоороны - тощщенький ещё больно.Пусть погуляет пока.А если кому его рассказик глянулся -
вот вам другой,конкурсный :

Панкрат 2.0  http://2061.su/forum/index.php?/topic/907-pankrat-20/

Прочитайте,зацените.Коммент ему туда черкните - глядишь малец жирком да и пообрастёт!
Тут его с хренком и...





Кот Баюн







СОДЕРЖАНИЕ ЖУРНАЛА http://galina6111.livejournal.com/614.html
Tags: кот баюн, критика
Subscribe

  • ТАКАЯ МАТЕМАТИКА ! ЧАСТЬ 3

    Я – Ёшкин Внук,внук бабы Яги. Сегодня я буду рисовать картину маслом : Прислал из Нью-Йорка berezoviysok . Это из тамошнего…

  • ТАКАЯ МАТЕМАТИКА ! ЧАСТЬ 2

    Я – Ёшкин Внук,внук бабы Яги. Сегодня – ответы на предыдущий пост. Что такое в ВАШЕМ понимании математика ? Мой ответ :…

  • ТАКАЯ МАТЕМАТИКА !

    Я – Ёшкин Внук. Внук Бабы Яги… Со мной Вы уже немного знакомы : ХРОНИКИ ЁШКИНОГО КОТА. К ВАМ ПОСТУЧАЛИ СЕКТАНТЫ...…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments